Как заявляют древние историки и современные специалисты, моделью для Праксителя стала Фрина, знаменитая афинская гетера, о чьей красоте слагали целые легенды. Странная дружба скульптора и гетеры… Да-да, действительно дружба, продлившаяся много лет. Пракситель был очень примерным семьянином, и его вряд ли что-то связывало с гетерой кроме дружбы. Фрина позировала для скульптора обнаженной, причем абсолютно бесплатно, хотя в Афинах в то время было немало мужчин, которые были готовы заплатить огромнейшие деньги лишь за то, чтобы просто увидеть ее совершенное и красивое тело. Однако для Фрины были важнее вовсе не деньги, а искусство, частичкой которого она могла теперь себя ощущать. В качестве благодарности за такую неоценимую помощь Пракситель решил подарить Фрине свою лучшую, по его мнению, скульптуру – Эрота. Гетера в свою очередь подарила ее Афинам, то есть тому городу, который сделал ее знаменитой.

Эту скульптуру из Уффици называют Венера Медичи. Она датируется I столетием нашей эры, но вот ее автор точно так и не установлен. Сравнительно недавно ученые из Италии провели химический анализ этой статуи и выявили на ней следы краски. Как получилось, губы Венеры были ярко-алыми, а волосы – золотыми. На мочках ушей богини из мрамора остались небольшие дырочки. Вполне вероятно, что уши украшали самые настоящие серьги. Однако все это, к сожалению, исчезло после реставрации, проведенной в 1815 году. Именно тогда Венера, похищенная Наполеоном, вернулась обратно во Флоренцию.

Скульптура, которую можно лицезреть в галерее Уффици, является копией, то есть не подделкой, а именно копией другого шедевра, не дошедшего до нас, а именно Афродиты Книдской Праксителя, великого и знаменитого грека. Скульптура была воспета Плинием и считалась самой красивой на земле. Каждый из ее многочисленных элементов несет в себе часть той божественной прелести, чьим средоточием был оригинал.

Есть еще одна копия. Скульптура, представленная в Ватиканском музее, считается одной из самых удачных и лучших реплик Афродиты Книдской. Копия римская, хотя и показывает богиню одетой лишь частично, так эротична, что иногда мелькает крамольная мысль: а может быть это грешно, находиться такому красивому женскому телу в месте, которое давно утратило свои мирские страсти.